|
Вы были в Чечне?
В Чечне я не был ни разу, хотя должен был полететь. В девяносто пятом году я хотел взять интервью у Дудаева. Идея фильма была такова: разговор двух президентов через линию фронта. Договоренности все уже были: едва ли день вылета не назначен. Но Дудаева убили, и фильм умер вместе с ним. Так что в Чечню я не полетел. Но был в Таджикистане в 1992 году. Убили моего друга, режиссера Аркадия Рудермана, и я поехал туда, чтобы закончить его картину. Я понял тогда, что человек, который ненадолго приезжает в горячую точку, не может понять всего, что там происходит. Только кланяешься пулям да пьешь водку с федералами, которых потом неудобно будет ругать. А для того чтобы сделать точный фильм, надо отстраниться от ситуации. Надо садиться, надо думать, надо смотреть и пересматривать материал. Необходимо, с одной стороны, отойти в сторону, а с другой — усвоить этот опыт, впитать его, сжиться с ним.
А отстранения возможно достичь во время съемки или только за монтажным столом?
За монтажным столом. Когда над твоей головой свистят пули, отстраниться невозможно. Потому что тот, кто в тебя стреляет, — безусловный враг. А тот, кто защищает — спаситель. Для того, чтобы увидеть проблему во всей ее сложности, чтобы понять всю глубину трагедии, нужны разные точки зрения — огромное количество глаз. И я очень благодарен ребятам-стрингерам, которые поняли меня и дали мне свои материалы. Один человек снять полноценный фильм о Чечне не может по определению. Только когда смотришь километры материала, что-то проясняется. Когда вглядываешься в лицо парня из полевого госпиталя, когда вдруг начинаешь видеть войну его глазами — тогда начинаешь что-то понимать и начинаешь чувствовать…
Чем отличается событие в момент, когда ты его снимаешь, от материала, который видишь на монтажном столе?
В момент съемки, особенно в горячих точках, на первый план выступают эмоции. Самая большая проблема для документалиста — собственные эмоции отставить в сторону и понять, что в действительности заложено в том или ином кадре. Нужно отнестись к своему материалу как к чужому. А это сложно.
Пересматривая материал, часто ли вы пересматриваете вместе с этим вашу изначальную позицию по отношению к тому, что в кадре?
Я хотел помочь людям понять, что жизнь во время войны меняется категорически: меняются самые простые вещи. Дом, вода, дети, мыло… И когда ты выбираешь, вы выбираете, мы выбираем войну как способ улучшить нашу жизнь — мы должны это осознавать. Когда молодой парень мечтает о том, чтоб взять в руки автомат и стрелять из окопа, он должен представлять себе, что его будут убивать, убивать так же страшно, как в моем фильме. Лучше, если он будет к этому готов. Еще лучше, если он раздумает воевать.
|
